Пробиться на европейский рынок украинским производителям семян будет нелегко

С начала 2016 года Украина получила право продавать свои семена в страны Евросоюза. Реально ли отечественным семеноводам попасть на европейский рынок и что их там ждет?

Об этом и многом другом мы поговорили со специалистами Института растениеводства им. Юрьева – замдиректора по научной работе с генетическими ресурсами растений, руководителем Национального центра генетических ресурсов растений Украины, кандидатом биологических наук Виктором Рябчуном и завотделом семеноводства и семеноведения Юрием Буряком.

-Украина, наконец, получила право на экспорт семян в Евросоюз, почему только сейчас?

Юрий Буряк: Сейчас наша законодательная база изменилась в соответствии с европейскими требованиями. В 2009 году состоялось присоединение к семенным схемам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Мы присоединились по двум группам культур. Первое – зерновые культуры, и второе – кукуруза и сорго. Вообще существует шесть семенных схем, которые охватывают все сельскохозяйственные продовольственные культуры. Продолжается работа по присоединению к остальным – масличным, лубяным, бобовым и др.

Закон о присоединении был утвержден Верховной Радой, подписан президентом. Продолжается работа по имплементации всех норм по внедрению в нашей стране. Соответственно есть поручение разным отраслям народного хозяйства, в том числе и в семеноводстве. В Украине год проходил аудит Европарламента. Рабочая группа фактически проверила всю нашу нормативную базу в отрасли семенного контроля, сертификации семян. Были замечания, которые были учтены.

Я участвовал в двух совещаниях. Министерства привлекали меня помочь, как специалиста в этих вопросах.

Разработано временное положение о правилах выращивания зерновых культур, в частности, которые полностью адаптированы и отвечают европейским требованиям.

Рабочая группа Европарламента дала положительный отчет. И, как они заверили, что с начала 2016 года Украина уже имеет полное право продавать свои семена в Европейские страны, потому что они выращиваются по правилам Евросоюза, нормы качества отвечают.

-То есть «европредставители» остались довольны?

Юрий Буряк: Они признают свои нормы и требовали, чтобы мы придерживались их. Были вопросы по показателям сходства семян, по видам сорняков и прочие технические моменты, которые очень важны для них. Поэтому все замечания были учтены.

В этой работе принимали участие - Министерство агрополитики, Национальный центр семеноведения и изучения сортов, наш институт растениеводства им. Юрьева, инспекция сельского хозяйства, Академия аграрных наук, к которой мы относимся и др. учреждения.

- Министерство агрополитики заявило, что Украина может стать ведущим экспортером семян. Вы разделяете такое заявление?

Юрий Буряк: Конечно, может. Почему нет. На сегодняшний день у нас есть соответствующая адаптация нормативной базы. Есть и много проблем, но об этом позже. Но реально зеленая, дорожная карта уже есть. Уже можно двигаться…

Но, несмотря на то, что есть единые правила, каждая страна преследует свои цели. У нас есть свои производители, чьи интересы государство должно защищать и помогать им. То же самое в Польше и Германии, правительства этих стран делают все, чтобы поддержать своих. То есть процедуры известны, есть над чем работать, дальше – технические вопросы, которые каждый будет решать в меру своих возможностей.

Наши плюсы – у нас большая территория, разные агроэкологические зоны. Мы можем выращивать семена для разных европейских стран.

Виктор Рябчук: У нас чернозем, который обеспечивает высококачественные семена.

Юрий Буряк: Семена с высокими урожайными свойствами, которые дадут соответствующий урожай и оправдают надежды производителей.

Для этого у нас есть возможности, крупные агрохолдинги, есть технически переоснащенные хозяйства, заводы по переработке семян полностью с европейским высококачественным оборудованием, которое обеспечивает необходимое качество мирового уровня, ничем не хуже, чем американское или французское.

Просто вопрос был в несовершенстве законодательной и нормативной базы. Кроме того, сейчас мы уже определились с курсом движения Украины и соответственно этому проделан большой труд. Не весь, конечно, частично, но, я считаю, в правильном направлении.

- Как эти последние события в отрасли семеноводства отображаются на деятельности вашего института?

Юрий Буряк: Я могу сказать о нашем семеноводстве. На сегодняшний день в международном реестре сортов растений OECD уже внесено 327 украинских сортов и гибридов. Это и зерновые, и кукуруза, и сорго, и даже те культуры, к схемам которых мы еще не присоединились, но они уже выращиваются по правилам OECD. Такие культуры, как соя, горох, тоже наши сорта там есть. Это тот момент, без которого мы дальше пойти не могли бы.

Есть закон о семенах, в котором четко прописаны правила использования этих семян. То есть, согласно семенного законодательства, семена, занесенные в реестр сортов OECD, могут ввозиться в Украину, размножаться с последующим вывозом.

Упрощена процедура сертификации семян. Раньше семена, которые ввозились из-за границы с ихними сертификатами, нуждались в пересертификации в наших инспекциях, лабораториях. Теперь это препятствие снято. Соответственно и наши.

Больше 150 культур в реестре отечественном, в реестрах Росcии и OECD свыше 60 сортов гибридов наших есть. У нас тоже открывается возможность продавать наши семена в Европу. При условии, что наши сорта регистрируются в тех странах, куда мы будем их направлять. Это общие международные требования. Каждая страна поступает только таким образом. Есть международный реестр, отечественный реестр.

Виктор Рябчун: Я прежде всего хочу отметить, что семеноводство – это серьезный бизнес, который оценивается миллиардами долларов или евро. И этот бизнес развивается как в нашей стране, так и в странах Евросоюза. На рынки Европы, Украины и на другие мировые рынки имеют выход межнациональные корпорации, холдинги, такие как «Синжента», «Монсанто», «Пионер». Они работают в большой конкуренции друг с другом и создают точно такую же конкуренцию нам. И когда Украина стала открытой страной, все представители этого бизнеса ринулись к нам. Первое, что они делали – регистрировали свои зачастую гибриды у нас в Украине, или сорта тех культур, которые имели большие площади распространения. Потому что это давало большой бизнес. На маленькой площади мало семян нужно и там больших денег не заработаешь. А когда речь идет о подсолнухе – это гетерозисная культура, которую мы сеем по 5 млн га и больше в Украине. Или мы говорим о пшенице, которую мы сеем ежегодно 7 миллионов га, а бывает и до 8-ми в отдельные годы. То представляете, какая это масса семян, это определяется умножением этой площади подсолнуха на 5 кг, а пшеницы – на 200-250 кг. И вот эту массу ежегодно люди или производят, а в значительной степени покупают. Рождаются колоссальные суммы денег. Для нашей страны важно, чтобы эти деньги оседали в нашем бюджете, для наших людей. Чтобы мы могли этим выгодным бизнесом поднять уровень жизни нашего народа. А не дать возможность заработать отдельным холдингам и корпорациям. И в том числе даем хорошо заработать иностранным. Капиталы в значительной степени вытекают из нашей страны.

Украина – это супераграрная страна. Редко где можно найти такие условия для выращивания продовольствия, как у нас. Выращивать можно практически на всей территории Украины.

Сегодня в реестре Украина имеет для продовольствия и сельского хозяйства 277 культур. И по ним много-много сортов - где 200, где 300. Основной семенной бизнес делается на тех культурах, которые занимают большие площади и регистрируются там больше 200 сортов.

- Зачем такое разнообразие?

Виктор Рябчун: Потому что один сорт не может обеспечить все потребности человека. Для хлеба - один сорт пшеницы, для пшеничной крупы - другой, для макарон - третий. В каждом случае - нужны специфические сорта. А кто-то любит мивину и это опять новый сорт. Здесь уже другая характеристика пшеницы, уже другая белковость, другое соотношение полезных веществ. Поэтому такое множество сортов, и так много культур. Пшеница, конечно, очень важная культура, но если не будет сои, подсолнуха, рапса или мака, как мы будем себя чувствовать?

- Расскажите о ваших достижениях последнего времени.

Виктор Рябчун: Когда Украина обрела независимость, стал вопрос о том, как удержать, обогатить разнообразие растительного мира в нашей стране, чтобы обеспечивать все потребности людей. Для этого в нашем институте был сформирован Национальный центр генетических ресурсов, главной задачей которого является формирование национального генетического банка растений. Нам предоставлено право Национальной академией аграрных наук, Министерством агрополитики развивать эту работу, привлекая к ней более 30 научных учреждений, которые работают по определенным культурам. Наш Институт растениеводства имени Юрьева работает с полевыми культурами – это зерновые, зернобобовые, масличные, крупяные культуры. А другие работают с овощными, кормовыми, техническими, плодовыми культурами, с виноградом. Это все растительный мир, который направлен на производство продовольствия. Это колоссальная работа, которая поэтому и нуждается в привлечении такого количества научных учреждений.

Идет 25-й год нашей работы, сформирован один из самых больших в мире генбанков. Это не только наша работа за 25 лет. Мы аккумулировали все то, что было сделано и до революции, и после войны, что делалось в нашем институте и в других научных учреждениях Украины, что мы делали вместе с другими республиками в Советском Союзе. Это богатство мы здесь удерживаем. Мы развили эту систему работы, имеем хранилище с современной технологией. Трудно сказать, что оно современное полностью. Но современные технологии заложены для долгосрочного хранения семян.

- Что это за технологии?

Виктор Рябчун: Это технологии, которые предусматривают сохранение семян без пересева по большинству культур больше 100 лет. При чем в жизнеспособном состоянии. Мы вырастили генотип, сорт, форму, линию, и можем заложить при определенных условиях высушивания этих семян, низких температур хранения, как правило, это минус 20 градусов в камерах. Состояние семян мониторится.

Около 20 лет у нас лежат семена без пересева и показывают хорошие уровни сходства. В камере находится 68 тысяч отдельных генотипов, а еще это линии селекционные, местные формы растений, другие категории генофонда, дикие сородичи - и все мы стараемся сохранить для наших ученых сегодня, и для тех, кто будет после нас еще много лет.

- Где находится это хранилище?

Виктор Рябчун: Оно в бывшем нашем фитотроне (помещение для выращивания растений в искусственно регулируемых условиях – Авт.), там бетонные перекрытия, морозильные камеры, которые выдерживают температуру -20. Электронная система поддерживает этот режим. Если вдруг электроэнергия пропадет, то у нас предусмотрены системы защиты.

- Уже было такое, что пропадала?

Виктор Рябчун: Да. Но защитные системы сработали, произошло автоматическое переключение. Это очень важно, что мы не допускали размораживание камер и находящегося в них материала. Но это не 100%-я гарантия. Для этого необходимо иметь свои автономные генераторы. Чтобы в случае необходимости можно было переключить питание морозильных камер на эти генераторы.

-А как оценили наш генбанк европейские инспектора?

Виктор Рябчун: Есть мировые стандарты генбанков. Об этом долго говорить. Есть ФАО – продовольственная и сельскохозяйственная организация при ООН, которая контролирует производство продовольствия в мире. Так вот у них есть исследовательские научные центры, один из них называется «биоверсити интернейшенел». Это международный институт генетических ресурсов растений. Они вместе с такими странами, как мы, и другими представителями выработали стандарты генетического банка. Словом, здесь также есть свои нормы и правила. Наше хранение соответствует этим нормам и правилам.

Но, к сожалению, за эти 24 года мы не смогли построить в Украине полноценное хранилище. Хотя фрагментарно у нас все есть – есть лаборатория, где идет тестирование семян, есть, где подготовить семена к этому долгосрочному хранению, как его высушить, упаковать, заложить и мониторить. То есть обеспечивать надежное сохранение этого материала.

Это делается для того, чтобы наши ученые могли создавать для нашего сектора семеноводства новые сорта и для нашего государства в целом. Чтобы эти сорта удовлетворяли все потребности. И когда такие сорта создаются на основе этого генофонда – это как кирпичики, образно говоря, как кусочки генов от каждого образца. Из этих кусочков генов сшивается генотип растения – генотип нового сорта. И этот генотип должен отвечать высоким требованиям. Быть адаптивным к засухе, к зиме, к другим неблагоприятным условиям, реагировать позитивно на удобрения и на осадки, которые выпадают, компенсировать это в хорошем уровне урожайности и его хорошем качестве.

- Создавая новые сорта растений, вы учитываете изменения климата? 

Виктор Рябчун: Мы живем в постоянно меняющихся условиях внешней среды. Селекция должна всегда быть на это настроена. Сорт создается 12-15 лет. То есть то, какие события будут через 15 лет, мы уже сегодня должны обеспечить. Закладывать ученым знания в «серое вещество», давать им в руки этот огромный генбанк, выбор этих "кирпичиков", из которых они будут строить сорта, давать современные методы оценки этого материала. Потому что селекция - это отбор в другом измерении. Поэтому они должны всем этим владеть. И когда они делают это, вооруженные современными знаниями, тогда они удовлетворяют потребности будущего. И реагируют эффективно на те изменения, которые происходят в климате сегодня. Это огромная работа, которая проводится в учреждениях Национальной академии аграрных наук, выходит на Украинский институт охраны прав на сорта растений, который проводит у нас политику по регистрации сортов растений. Этот институт формирует государственный реестр сортов растений, пригодных для распространения в Украине на каждый год. Скажем, где-то до февраля каждый год такой реестр формируется. И в него вносятся все культуры, тысячи сортов.

Юрий Буряк: Они рекомендуются по разным агроэкологическим зонам. Одни для степи, другие для лесостепи, третьи для полесья. То есть, есть сорта универсального типа, которые можно везде выращивать, а есть такие, которые требуют засушливых или наоборот увлажненных условий.

Виктор Рябчун: Этот институт собирает наши и иностранные сорта и выступает экспертом.  В этом процессе и мы в какой-то степени задействованы при оценке зимо- и морозостойкости озимых культур или по иммунитету, по стойкости сортов к болезням. Есть некоторая общая работа, они заявляют, что нам необходимо оценить, под закрытым ключом. Потому что там есть и наши, и чужие сорта, поэтому мы не знаем, что мы оцениваем - набор сортов и все. Тогда это дает объективную оценку.

Мы реагируем на то, что происходит в ближайший период, скажем, на 10 лет вперед. А вместе с селекционерами этот процесс растягивается уже на два десятка лет.

Эта работа в государстве очень важна. На сегодняшний день через нашу академию выделяются государством определенные средства нам на научные программы, в которых мы разрабатываем и создаем, и новый генофонд, и новые сорта, и вырабатываем высокую репродукцию семян. А дальше идет уже следующий этап, когда бизнес-структуры размножают это материал и доводят его до товарного производства.

- То есть каждый год вы рекомендуете какую-то часть других сортов?

Виктор Рябчун: Какую-то часть. В реестре указан год регистрации, например, сорт кукурузы Витязь зарегистрирован в 2008 году и до 2013 г. мы, как оригинаторы, имели право продавать его на рынке. Если сорт не внесен в реестр пригодных для распространения (а есть еще другой реестр патентов - что охраняется эта селекционная разработка и сорт), то мы не имеем права продавать его на рынке. И так же каждый оригинатор своего сорта гибрида.

- Если при создании сортов учитываются изменения климата, то почему же каждый год мы боимся, что наши озимые под угрозой?

Виктор Рябчун: Не только наши под угрозой, но и немецкие и другие. Потому что каждый год складываются специфические условия. Мы только ориентируемся на эти изменения, которые происходят. Как ориентируемся? Вот идет этап какого-то циклического повышения температур и в определенных зонах количества осадков. А в определенных - меньше осадков становится. Опустынивание может наступить. В Украине на юге мы уже имеем коллекцию цитрусовых. То был только Крым у нас субтропической зоной, а теперь уже складываются такие условия в Новой Каховке.

Юрий Буряк: В Закарпатье уже киви выращивают.

Виктор Рябчун: И селекцию проводят частные селекционеры. То есть действительно условия меняются. И мы ориентируемся на них. Нет долгосрочного прогноза надежного. То, что дает нам каждый сайт – это на месяц или на 10 дней. И то оно меняется, а тут - годы.

Юрий Буряк: Я дополню. Селекция семеноводства все-таки непрерывный процесс, взаимосвязан, и одно без другого не бывает. Работают семенные учреждения. Сейчас, согласно закону, и бывшему, и действующему, и физическое лицо, и юридическое, может создавать сорта. Это творческая работа селекционная, конкурентная. Побеждает тот сорт, который прошел государственное сортоиспытание в разных агроэкологических зонах, показал, что он по своим показателям превышает госстандарты. Потому что по каждой культуре есть свои стандарты. Они меняются. Вот когда он превысил эти показатели, только тогда такой сорт относится к государственному реестру. В то же время из реестра извлекаются сорта, которые не пользуются спросом, которые потеряли свои качества.

Учреждения-оригинаторы, такие, как мы, создают добазовые семена. У нас есть сеть своих исследовательских хозяйств, есть наши партнеры разных форм собственности, у которых выращиваются базовые семена. Это опять-таки уже европейские категории. Мы к этому долго шли и, наконец, пришли.

Но производитель сам выбирает сорта из реестра рекомендуемых. Кто действует необдуманно, по принципу, лишь бы подешевле, то подвергает себя риску и может понести убытки.

Раньше у нас в области была очень сильная система государственного сортоиспытания, которая оценивала очень большое количество сортов культур именно в наших условиях – в Харьковской области. То есть, она давала рекомендации по каждой культуре и ориентировала товаропроизводителя, какой сорт лучший.

Однако сама система регистрации сортов в разных зонах уже показывает, что, к примеру, этот сорт засухоустойчив и он рекомендуется для зоны степи. То есть товаропроизводитель может ориентироваться, и тут все зависит от квалификации агронома, руководителя, который подходит с умом к данной проблеме. А не хватает, что подешевле.

Наши сорта пшеницы озимой отличаются высокой зимостойкостью и всегда, когда суровые зимы, они показывают себя намного лучше, чем остальные.

Некоторые кидались выращивать у нас в области озимый ячмень. Но в наших условиях он дает урожай раз в два года или раз в 3-4 года. Поэтому данная культура очень рискованная для нашей зоны.

- Известно ли вам, какие сорта зачастую используют наши аграрии?

Виктор Рябчун: Зачастую использовались украинские сорта и украинские семена. Потому что селекция озимой пшеницы, третикале озимого, ячменя озимого, твердой озимой пшеницы традиционно велась у нас в стране. Накоплен большой генофонд и сформированы вот эти сортовые ресурсы, которые обеспечивают повышенный уровень адаптивности.

То, что регистрируют или без регистрации завозят иностранные семена озимых культур - под большими рисками. Наши сорта тоже не 100%-я гарантия, что все выживут, если будет -30 и без снега. Но шансы выжить при таких условиях у наших сортов намного выше, чем у иностранных. Были иностранные сорта, но они оказались не адаптивными. Получалось, что один год у них – урожайный, а шесть – неурожайные.

- То есть отечественные сорта семян надежнее.

Виктор Рябчун: Из озимых зерновых культур советую брать наши сорта селекции Одессы, Харькова, Мироновки, Киева, Донецка. Из Донецка станция переехала в неоккупированную зону и продолжает работать. Кстати, они находились под аэропортом, где велись боевые действия.

Юрий Буряк: Я дополню. Эти проблемы, которые на сегодняшний день есть, не связаны с сортовым составом озимых. Они связаны с этими чрезвычайными неблагоприятными условиями – засухой, которая сложилась осенью. Какой бы сорт гениальный не был – без влаги всходов не будет.

Но я убежден, что сегодня уже никто не сеет мусор, стараются использовать базовые семена, сертифицированные 1-й и 2-й генерации. Кстати, у нас есть такое же требование, как и в Евросоюзе – Украина борется за то, чтобы на товарные посевы использовались сертифицироанные семена не ниже 2-й генерации.

- Какие сорта пользуются большим спросом у трейдеров?

Виктор Рябчун: Лучше всего брать сорта, которые имеют высокие хлебопекарные качества. В первую очередь высокое содержание белка. Потому что на мировом рынке главный критерий – это содержание белка. Есть другие критерии, но этот – главный. Это целый ряд сортов, таких как «Статна», «Доридна», как сегодняшние новые «Фермерка». Эти сорта достаточно хороши. Тритикале озимые – «Хароза» очень эффективная для производства спирта. Наши сорта ярового тритикале также имеют большой выход спирта. Это «Борывитер», «Дар хлиба» и др. И просо есть ценное. Кукуруза очень важна. Гибриды кукурузы – «Вымпел», «Орыгон» и др. Очень эффективны для производства зерна, которое дает тогда энергетический ресурс.

- К вам часто обращаются за семенами?

Виктор Рябчун: Ежегодно мы заключаем до 200 лицензионных договоров на наши семена и сорта. Они занесены в реестр патентов, на них мы имеем право выдавать лицензии, на выращивание наших сортов. Конечно, производители пользуются в первую очередь закупленными у нас семенами, или семенами нашего сорта, выращенным у себя. Тогда они низшую генерацию выращивают. Так вот такие лицензионные договора мы постоянно заключаем.

Есть спрос от производителей и на озимые, и на семена яровых культур. В нашем институте традиционно идет селекция яровых зерновых культур - это пшеница мягкая яровая, мягкая и твердая. И полба, спельта – это культуры для здорового, органического питания. Кроме того, у нас создана новая культура, которая уже нашла свое определенное распространение в производстве. Это яровая тритикале. Она внесена в реестр, допущена к производству.

Уже производители понимают толк и выращивают яровое тритикале наших сортов, смешивая сорта и культуры, делают такую смесь и обеспечивают хорошее качество хлеба без специальных химических добавок. Есть, скажем, 80% пшеницы, добавляется к ней 15-20% зерна тритикале и получается полноценный хлеб, беленький, вкусненький. Он вкуснее, чем из самых ценных пшениц. Потому что биологическая ценность зерна тритикале и ржи выше от чисто хорошего качества пшеницы. Хорошее качество пшеницы - это отбеленная пшеница со спирто- и щелочно растворимыми белками, а это для нашего организма не очень хорошо. Для нас нужен водорастворимый белок, солерастворимый. Тогда он хорошо усваивается организмом и не дает аллергических реакций. Чем сейчас многие страдают.

Юрий Буряк: К нам обращаются предприниматели со всей Украины – из Харькова, Полтавы, Днепропетровска, Запорожья, Донецка, Сум, части Луганска.

Наш институт является оригинатором сортов и гибридов, производителем добазовых и базовых семян. Согласно законодательству, никто не имеет права выращивать семена сорта без лицензионного соглашения, без уплаты авторского вознаграждения автору сорта. Это также требование международного законодательства. Мы придерживаемся таких законов в реализации семян. Это главный источник финансовых поступлений в наш институт.

- А есть заказчики из-за границы?

Виктор Рябчун: Да. Турция, в первую очередь. Их потребности в озимых культурах. У них в последнее время выделяются значительные государственные средства для развития селекционных исследований, но все равно еще не достигнут тот уровень, что в Украине, по созданию сортов, по семеноводству. За подсолнухом они обращаются, за горохом.

Казахстан наш важный партнер. Конечно, в России было много зарегистрировано наших сортов. Но сейчас условия не позволяют вести там торговлю. Поэтому мы ориентируемся сейчас на другие страны, больше на европейский рынок, где зарегистрированы наши сорта.

Также Беларусь. Хотя она больше защищает своих производителей, своих селекционеров. Чтобы средства за семена оставались в своей стране, а не вытекали за границу при покупке иностранных сортов. Это надо помнить. И каждая страна стремится защитить своих производителей. Вы можете зарегистрировать семена во Франции, Германии и других странах. Но вы попробуйте их туда продать. Там свои клубы, свои интересы, там защита производителя. Там за каждый гектар государство платит производителю минимум 400 евро, чтобы он обеспечивал свою страну продовольствием.

- То есть нам будет нелегко пробиться на европейский рынок?

Виктор Рябчун: Это будет очень сложно.

Юрий Буряк: Это процесс. Но есть дорожная карта. А дальше дело инициативных людей, бизнеса. Они будут все пробовать.

- Но, может быть, мы могли бы заинтересовать европейцев какими-то особенными сортами, качеством наших семян?

Виктор Рябчун: Качество семян есть, особенное. Может нам его легче достичь, чем им. Но, если производитель получает 400 евро на каждый гектар доплаты, умножьте его на 25-27. Это сколько надо нашему производителю потрудиться, чтобы эту сумму заработать. А кроме этого, он должен что-то заработать сверху, чтобы обеспечить свое функционирование. Вот здесь «ножницы» большие. Да, мы сегодня визы получим в Европу, сможем свободно ездить. Это очень хорошо. Не возражаем. Но на первом плане стоят экономические вопросы. Если бы у нас были деньги, мы бы и визу купили, и поехали в Европу бизнес налаживать. Но у нас что-то одно, или виза или деньги, умноженные на 25-27. Это рынок. Серьезный рынок, богатый и все защищают его.

Юрий Буряк: Как говорят, дорогу осилит идущий. Если мы выбрали этот путь, направление, если мы не будем кидаться со стороны в сторону, делать шаг вперед и два назад, мы преодолеем этот путь. Я в это свято верю. Главное идти. Трудности все можно победить. Все решается.

Виктор Рябчун: Есть партнерство. Да, сразу мы не сможем забрать все свои 100%. Но мы найдем партнера, с которым поделимся. Ему что-то будет, нам что-то будет, а потом и нам будет 100%.

Юрий Буряк: У нас есть много частных предприятий, холдингов, у которых давно настроено сотрудничество с иностранными партнерами. Выращивают большое количество товарной продукции, продают в разные страны мира. Через трейдеров или иначе они находили путь раньше, а сейчас тем более найдут. Для этого и существует государство, чтобы создать условия для развития бизнеса. Но важно, чтобы отечественные производители имели поддержку.

Виктор Рябчун: И чтобы делали правильно реформы в нашей стране. Мы за реформы, но они должны быть взвешенные и направлены на улучшение жизни нашего народа.

Юрий Буряк: Главная проблема в том, что сельское хозяйство нуждается в поддержке государства, как во всех цивилизованных странах мира. Эта отрасль дает основные финансовые поступления в государстве на сегодняшний день, но это было бы значительно лучше, если бы была государственная поддержка. Но мы не будем плакаться. У нас есть база, есть кадры. Наши сорта ничем не хуже, чем любые другие. Просто надо продвигать маркетинг, рекламу.

 

Надежда Тесля, «Аграрий»

Теги: семена Институт им. Юрьева Виктор Рябчун Юрий Буряк

2016-05-17 23:51:54